Գետի ափին տկար ես, գետն անցար՝ Կեսար ես:

Главная | Регистрация | Вход
Среда, 19 Фев 2020, 23:39
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
ГИД В НИЦЦЕ
Категории раздела
Гурджиев Георгий Иванович [8]
Георгий Гурджиев- философ-мистик, основатель института гармонического развития человека, создатель эзотерической школы Четвертого Пути.
Côte d'Azur
Musique
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Интересные люди » Гурджиев Георгий Иванович

Часть 3.ЧЕЛОВЕК - ЭТО МНОГОСЛОЖНОЕ СУЩЕСТВО. Записи бесед и лекций Гурджиева
САМОРАЗДЕЛЕНИЕ С САМИМ СОБОЙ
Лё Приёрэ, 28 февраля 1923 г. Пока человек не отделяет себя от самого себя, он ничего не достигнет и никто ему не поможет. Руководить самим собой весьма сложно. Это долгосрочная задача. Это требует значительной энергии. Это требует больших затрат труда. Но это первая необходимость, саморазделение не требует больших усилий; требуется только серьезное желание, желание взрослого человека. Если человек этого не достигает, то обнаруживается, что у взрослого человека отсутствует это желание. И как следствие, для него ничего здесь нет. И все, что мы говорим сейчас, касается взрослых. Наш интеллект, наше мышление не имеет ничего общего с нами, с нашей сущностью: нет ни взаимоотношений, ни зависимости. Наша мысль живет сама по себе и наша сущность живет также сама по себе. Когда мы говорим о «саморазделении», это свидетельствует, что мысль должна быть отделена от сущности. Наша слабая сущность подвержена изменениям в любой момент, т. к. она зависит от многих влияний: от питания, окружения, времени, погоды, других многочисленных факторов. Но мысль зависит от весьма малого количества влияний и настолько, что при незначительном усилии она сохраняется в заданном направлении; каким бы слабым ни был человек, он придает мысли желаемое направление. Но он никак не влияет на свою сущность. Нужна чрезмерная власть для того, чтобы направить свою сущность и сохранить это направление (тело или сущность, речь идет всегда об одном и том же дьяволе). Сущность человека не зависит от него: она может быть в хорошем или плохом настроении, разраженной, веселой или грустной, возбужденной или спокойной. Все эти реакции возникают независимо от человека. Он может быть в дурном настроении потому, что съел то, что ему не следовало. Если у человека нет определенных приобретений, то у него нельзя ничего и попросить. От него нельзя взять большего, чем он обладает. С простой практической точки зрения человек не может нести ответственность за подобное положение. Это не его ошибка, что он представлен таким, каким он есть. Я также должен с этим считаться, т. к. я знаю, что невозможно ждать от слабого человека того, что превышает его силы. То, что требуется от него, должно соотноситься с той силой, которой он обладает. Очевидно, многие из вас пришли сюда потому, что недостает сил. Они пришли, чтобы ее приобрести. Это говорит о том, что они стремятся стать сильнее. И нельзя думать, что они уже стали сильными. Но я говорю в данный момент о другой нашей составляющей, о мысли. Что касается мысли, я знаю, что каждый из вас обладает достаточной силой, что у каждого из вас есть способность и власть действовать по-другому, нежели он может это сделать сейчас. Мысль способна функционировать независимо, но она имеет склонность к идентификации с сущностью, она может стать функцией сущности. У многих из тех, кто здесь присутствует, мысль не стремится быть независимой, ведь она только функция. Таким образом, в ущерб времени, которое они здесь -провели и вопреки даже тому желанию, которое у них было до прихода сюда, они оказались в более худшем положении, чем человек с улицы, т. е. в положении человека, у которого никогда не было стремления делать, что попало. Повторю: всякий взрослый человек может добиться независимости мысли, все имеющие это реальное желание, могут этого достигнуть. Но никто не пытается это сделать. В то же время, как я уже вам говорил, мы не способны контролировать наши различные внутренние состояния, и этого нельзя требовать от нас. Когда мы будем способны сделать это, появится новое требование. Для того, чтобы вы четче уяснили то, о чем я хочу сказать, приведу один пример. В данный момент я спокоен, я не реагирую ни на что и ни на кого, я поставил перед собой задачу установить хорошие отношения с мсье Б, потому что я нуждаюсь в нем для осуществления моих дел, и я могу добиться того, что я хочу, только с его помощью. Но мсье Б. мне не нравится. Это очень неприятный человек. Он непонятлив. Ограничен. Противен. В нем нет ничего хорошего. Я настроен таким образом, что весь его облик действует на меня. Достаточно того, чтобы я на него посмотрел, как мое настроение портится. Я выхожу из себя, когда он начинает говорить глупости. Я — человеческое существо, я слаб, мне не удается убедить самого себя, что не следует быть раздражительным, но я продолжаю раздражаться. Однако я могу себя контролировать. Все зависит от моего серьезного отношения, с которым я желаю достигнуть цели и в чем мсье Б. может мне помочь. Если я буду придерживаться подобного мнения, я смогу осуществить задуманное. Каким бы раздраженным я ни был, я вспоминаю о своем стремлении. Напрасно я буду злиться, выходить из себя, где-то в моей голове я буду вспоминать задачу, которую поставил перед собой. Моя мысль будет не способна сдерживать что-либо происходящее во мне, она не способна заставить меня испытать другое чувство по отношению к мсье Б. Но она способна вспомнить. Я говорю самому себе: «Ты нуждаешься в нем. Не злись. Не будь грубым с ним». И если даже я обозвал бы его различными словами, пытался бы его побить, моя мысль продолжала бы призывать меня к порядку и повторять мне, что я не должен был бы реагировать подобным образом. Но мысль сама не способна осуществить, что попало. Вот что может предпринять тот, у которого есть серьезное желание не уподобляться своей сущности, вот этого, что означает «отделить мысль от сущности». Что же случается, когда мысль становится просто функцией? Если я раздосадован, если я теряю терпение, я буду мыслить или, вернее, «это будет мыслить» вопреки этой досаде. И все я буду видеть через призму этого чувства. К черту! Я утверждаю, что у серьезного человека, обычного, простого человека, без особых полномочий, но у человека взрослого, что бы он не решил, какую бы цель перед собой не ставил, его задача остается постоянно в его мысли. И далее если практически он не может ее осуществить, то она постоянно держится у него в голове. И даже если на него влияют другие факторы, его мысль будет начеку. Перед ним стоит проблема и если он честен, он приложит усилия для ее решения, потому что он взрослый человек. Никто не может помочь ему в этом «зове», в этом саморазделении с самим собой. Каждый человек должен осуществить это сам. И только когда человеку удается это разделение, другой сможет помочь ему. И тогда только Институт может оказаться ему полезным, если в действительности он прибыл в Институт, чтобы найти там эту помощь. Несомненно, вы вспоминаете, что было сказано в предыдущих лекциях по поводу того, что человек желает. Я могу утверждать, что многие из вас не знают, чего они желают и не знают, почему они находятся здесь. У них нет сильного желания. В любой момент каждый жаждет чего-то, но в нем «это» желает. Я привел пример того, что хотел одолжить денег у М. Б. Я могу заполучить то, что желаю, только придавая первоочередность этому желанию, превращая для себя это желание в главную вещь. И если каждый из вас что-либо желает, и если Институт знает то, что он желает, то ему может быть оказана помощь. Но когда у человека миллион желаний, все одинаково важны, то никакое из них не будет реализовано, т. к. нужны годы для осуществления чего-то одного, а для миллиона... И правда, что нелегко хотеть, но мысль должна всегда вызывать то, что она хочет. Единственное различие, которое существует между ребенком и взрослым, заключается в мысли. Как у того, так и у другого имеются слабости, такие, как жадность, обидчивость, наивность. И взрослому и ребенку присущи такие чувства, как любовь, ненависть и прочее. У них одни и те же функции. Та же чувствительность. Тот и другой реагируют, тот и другой испытывают воображаемые страхи. Короче, различий нет. Единственное различие — это мысль. У нас больше материала, больше Логики, чем у ребенка. Другой пример. М. А. обозвал меня дураком. Я потерял свое хладнокровие и бросился на него. Ребенок поступает также. Но взрослый, испытывая то же негодование, может не пойти на рукопашную. Он возьмет себя в руки, т. к. если он ударит М. А., то вмешается полиция, а взрослые опасаются того, что могут подумать окружающие люди и сказать: «Этот человек не умеет себя контролировать». Я сдерживаю себя, опасаюсь, что М. А. покинет меня на следующий день, тогда как я нуждаюсь в нем для выполнения моей работы. Короче, возникают различные мысли, которым удается или не удается остановить меня. И тем не менее мысли со мной. У ребенка нет логики, нет материала, и по этой причине мысль его есть только функция. Мысль не обременит его голову. В нем будет «это мыслит». И в конкретном случае «это мыслит» будет пропитано ненавистью, другими словами, возникнет отождествление. Между взрослым и ребенком не существует строго очерченных границ. Возраст еще не определяет зрелость. Человек может прожить сто лет и остаться ребенком. Он может казаться взрослым, а быть просто-напросто ребенком, если мы называем «ребенком» того, у кого нет независимой логики мышления. Человек может считаться взрослым только с того момента, когда его мышление приобретает это качество. С этой точки зрения можно сказать, что Институт предназначен для взрослых. Только взрослый может извлечь из этого пользу. Мальчик или девочка восьми лет могут быть как взрослые, а человек шестидесяти лет походит на ребенка. Институт не может превратить людей во взрослых: они должны быть взрослыми уже до прибытия сюда. Все те, кто входит в Институт, должны быть взрослыми, я хочу сказать взрослыми не в их сущности, а в их мышлении. Прежде чем продолжать, необходимо четко уяснить, что каждый из вас желает и что он может дать Институту. Институт может дать совсем немного. Программа Института, его возможности выражены в нескольких словах: Институт может помочь стать христианином. Это просто! И это все! Институт может достичь этого при условии, если у человека есть желание. Но оно будет, если в нем есть место для постоянного желания. Прежде чем быть способным, нужно желать. Существует три этапа: желать, быть способным, быть. Институт — это средство. Вне Института можно желать, можно быть. В данном случае здесь можно стать способным. Большинство из присутствующих здесь называют себя христианами. Практически все «христиане» в кавычках. Попытаемся рассмотреть этот вопрос как взрослые. Доктор X., вы христианин? Что вы об этом думаете? Следует ли любить своего ближнего или ненавидеть его? Кто может любить, как христианин? Невозможно ли быть христианином? Христианин требует многих вещей. Мы взяли в качестве примера одну вещь. Кто может любить или ненавидеть по команде? Однако христианское нравоучение ясно говорит, что нужно любить людей, но это невозможно. Однако совершенно очевидно, что любить необходимо. Прежде всего нужно быть способным и только тогда можно любить. К сожалению, со временем нынешние христиане усвоили от этого нравоучения только вторую часть — любить, но они потеряли из виду первую часть — религию, которая должна была бы предшествовать второй части. Но было бы совершенно абсурдным, чтобы господь требовал от человека того, что он не в состоянии дать. Полмира исповедует христианство, другая половина исповедует другие религии. Для меня как здравомыслящего человека нет никакой разницы: все религии подобны христианству. Можно сказать, что мир христианский. Различаются только названия. Мир стал христианским не вчера, он существует тысячи лет. Христиане существовали до появления христианства. Итак, здравомыслие мне подсказывает: с тех пор, как люди стали христианами, как же они могут допустить, чтобы требовали невозможного? Но реальность выглядит иначе. Не все было так, как мы это сейчас видим. Совсем недавно люди забыли первую часть этого нравоучения. Забыв это, они потеряли средство, которое помогало им быть способными. В действительности это стало невозможным. Пусть каждый из вас откровенно себя спросит, может ли он любить всех людей. Если он выпил чашку кофе, он любит. Напротив, если он не выпьет, он не любит. Как можно называть это христианством? В прошлом не все люди подразделялись четко на христиан. В одной и той же семье одних называли христианами, других — дохристианами, а третьих — «нехристианами». Итак, в одной и той же семье были люди, принадлежащие к первой, второй и третьей категории. 45 Но сегодня все называют себя христианами. Это наивно, нечестно, опрометчиво и даже достойно презрения называться христианами, если это неоправданно. Христианин — это человек, способный следовать заповедям. Человек, способный осуществить все, что требуется от христианина, одновременно мышлением и своей сущностью и называется христианином без кавычек. Человек, который в мыслях желает осуществить то, что требуется от христианина, но может осуществить это мышлением, а не сущностью, называется дохристианином. А человек, который ничего не может делать даже при помощи мышления, называется нехристианином. Постарайтесь понять то, что я пытался донести до вас. Постарайтесь понять это шире и глубже.

ТРИ СИЛЫ
23 мая 1923 г. У человека три вида сил, каждая со своей независимой природой, каждая со своими законами и своим собственным установлением. Но у них одно и то же начало. Первую называют физической силой. Ее количество и ее качество зависят от структуры человеческой машины и природы ее тканей. Вторую силу называют психической силой. Ее качество зависит от интеллектуального центра человека и материала, который она содержит. То, что обычно понимается под «волей», или другие подобные понятия,— это функция этой силы. Третью называют моральной силой. Она зависит от воспитания и наследственности. Относительно легко изменить две первые, так как они легко формируются. Напротив, моральную силу изменить очень трудно, так как нужно много времени для ее формирования. Если у человека здравый смысл и нормальная логика, то он всегда в состоянии изменить свое мнение и свою «волю». Но чтобы изменить свою природу, свое моральное образование, для этого требуется продолжительное давление. Эти все три силы материальны. Их количество и их качество зависит от количества и качества того, кто их производит. Человек обладает большой физической силой, если он очень мускулистый. Например, А. может поднять более тяжелый груз, чем Б. Та же вещь справедлива для психической силы: она зависит от материала и данных, которыми располагает человек. Подобным образом человек может иметь большую моральную силу, если условия его существования позволяют ему подвергаться влиянию некоторых идей, чувств и религии. Также, чтобы быть в состоянии что-то изменить, нужно долго жить. Физическая сила, моральная сила и психическая сила относительны. Часто говорят, например, что человек может изменяться. Но то, что он есть, то, каким создала его природа, таким он останется. Если он захочет увеличить свою силу, все, что он может сделать, это накопить ее. Источник энергии не может быть изменен; он останется таким же, можно лишь увеличить продуктивность. Каждая из этих трех сил может возрасти за счет экономии и разумной траты. Если мы научимся этому, это будет выполнимо. Экономя свою энергию и научившись ее расходовать, человек может стать в сто раз сильнее, чем атлет. Если бы Ж. знала, как тратить и как расходовать, она бы могла, к настоящему времени, быть в сто раз сильнее, чем К., физически такой же. Это касается всего. Экономия может быть применена также в психической и в моральной областях. Исследуем физическую силу. Вы, возможно, используете сейчас другие слова, чем прежде, и вы говорите о различных вещах, но никто среди вас не знает, как работать. Вы могли бы работать, прилагая в пять раз больше усилий и израсходовать в десять раз меньше энергии. Например, Б. использует молоток, он работает с ним всем своим телом. Если он мобилизует десять фунтов силы, только один перенесется на молоток и девять других будут израсходованы без всякой необходимости. Но для лучшего результата молотку требовалось бы два фунта, и Б. дает ему только половину. Вместо пяти минут он потратит десять. Следовательно, он не работает так, как он должен был бы работать. Вы расходуете много силы без надобности, не только когда вы работаете, но даже тогда, когда вы ничего не делаете. Садитесь так, как я, сожмите пальцы настолько сильно, как вы можете, и постарайтесь сокращать только мышцы своих пальцев. Вы видите, каждый это делает по-разному. Один напрягает ноги, другой — спину. Если вы будете внимательны, вы не сделаете этого привычным образом. Научитесь напрягать вашу правую руку или левую руку, когда вы сидите, когда вы стоите, когда вы лежите (обращаясь к М.). Встаньте, напрягите вашу руку и оставьте остальную часть тела расслабленной. Это нужно сделать, чтобы хорошо это понять. Когда вы напрягаете руку, постарайтесь различить напряжение и расслабление. Сейчас я иду без напряжения, стараясь только сохранить равновесие. Если я остановлюсь, я сразу зашатаюсь. Но я хочу идти, не расходуя никакой силы. Я даю только начальный толчок, остальное совершается по инерции. Таким образом, я пересекаю зал, не растратив энергии. Чтобы прийти сюда, вы должны предоставить движению его естественный ход. Оно не зависит больше от вас. Я уже сказал одному из вас, что если он искал управления своей скоростью, это показывает, что он напрягал свои мышцы. Постарайтесь все расслабить, кроме своих ног, и идти. Особое внимание уделите сохранению своего тела в пассивном состоянии, но голова и лицо должны остаться бодрыми. Язык и глаза должны говорить. Целый день, каждый миг что-то нам досаждает, мы любим это, мы ненавидим то, и т. д. Сейчас мы осознанно расслабляем какие-то части нашего тела и напрягаем другие. Делая это, мы доставляем себе удовольствие. Каждый из нас более или менее способен это делать и каждый хорошо чувствует, что чем больше над этим работаешь, тем лучше это можно делать. Все, что вам нужно, это практика: у вас есть только желание это сделать и вы его осуществите. Желание рождает возможность. Я говорю о физических вещах. Назавтра каждый сделает тоже следующее упражнение: каждый раз, когда вы почувствуете себя оскорбленным, позаботьтесь о том, чтобы это не распространялось по всему вашему телу. Контролируйте свою реакцию: не давайте ей ходу. Например, такая проблема: кто-то меня обидел. Я не хочу его прощать, но я предпринимаю все, чтобы обида не захватила меня всего. Мне не нравится лицо П. Пока я его вижу, у меня чувство антипатии. Следовательно, я пытаюсь не быть под властью этого чувства. Главное, это не люди; главное — это проблема. А теперь другая вещь. Если бы все были любезны и приятны, то у меня не было бы возможности поупражняться. Я должен, следовательно, быть доволен тем, что есть люди, благодаря которым я упражняюсь. То, что нас касается, происходит таким образом, что мы не присутствуем при этом. Это функционирует в нас. Мы рабы этого. П. может быть мне антипатична, но она может быть симпатична для кого-то другого. Моя реакция во мне. Вещь, которая выражает антипатию,— во мне. Ее не в чем упрекнуть отношением ко мне, что она антипатична. То, что нас касается, в течение дня или в ходе всей нашей жизни, создается по отношению к нам самим. Иногда то, что нас касается, может быть добрым. Это отношение механическое, также как механическое напряжение наших мышц. Сегодня мы учимся работать. В то же время мы хотим научиться быть затронутыми тем, что должно нас затронуть. В общем, мы затронуты тем, что нас не должно касаться, вещи, которые поражают нас целый день, не должны были добраться до нас, потому что они не имеют никакого реального существования. Это упражнение моральной силы. Что касается психической силы, дело состоит в том, чтобы не допустить «его» к размышлению, а настойчиво заставить его остановиться, чтобы то, что он думает, было хорошим.. Как только мы вспомним, как только мы придем в себя, мы должны тотчас же попытаться помешать ему мыслить. Во всяком случае, что хорошо или плохо — подобная мысль не откроет Америки. Как вам трудно в этот момент не напрягать свою ногу, так же трудно не стараться думать «о ней». Но это возможно. Возвратимся к упражнениям: те, кто выполнит их, могут вернуться ко мне за другими, но сейчас их у вас достаточно. Вы должны работать с настолько малыми частями своего тела, насколько это возможно. Ваш принцип должен заключаться в том, чтобы сконцентрировать всю возможную силу именно на тех частях тела, которые выполняют работу, не пытаясь напрягать другие части.


УПРАЖНЕНИЕ «СТОП»
Париж, 6 августа 1922 г. Упражнение «стоп» обязательно для всех учеников Института. В этом упражнении по команде «стоп» или по заранее установленному сигналу каждый ученик обязан немедленно остановить всякое движение, где бы он ни находился и что бы он ни делал. Происходит ли это в самый разгар ритмических движений, или в обычной жизни Института, за работой или за обеденным столом, он обязан не только прекратить свои движения, а сохранить выражение лица, улыбку, взгляд, напряжение всех мышц тела именно в том состоянии, в котором была дана команда «стоп». Он должен сохранять взгляд на той точке, на которую он был направлен в момент подачи команды. Пока он находится в состоянии прерванного движения, ученик должен приостановить ход своих мыслей и не допускать какой-либо мысли, что бы она из себя не представляла. Ему необходимо сконцентрировать все свое внимание на наблюдении за напряжением мышц в различных частях своего тела, направляя это внимание с одной части тела на другую, помня о том, чтобы мышечное напряжение оставалось без изменения, не увеличиваясь и не уменьшаясь. Таким образом, человек, прекративший движение и находящийся в неподвижности, не находится в «позе». Речь просто идет о прерывании движения в момент перехода от одной позы к другой. Вообще-то мы переходим от одной позы к другой так быстро, что мы не замечаем позиции, которую мы принимаем в период перехода. Упражнение «стоп» дает нам возможность видеть и чувствовать наше собственное тело в положениях и позициях, которые ему полностью не привычны и не присущи. Всякая раса, всякая нация, всякая эпоха, всякая страна, всякий класс и всякая профессия располагают определенным количеством поз, которые им присущи, из которых они никогда не выходят и которые представляют особый стиль эпохи, расы или данной профессии. Каждый человек в соответствии со своим индивидуальным характером заимствует из этого стиля определенное количество соответствующих ему поз и, как следствие, каждый индивид имеет весьма ограниченное их число. Это можно, например, видеть в художественном произведении невысокого качества, когда художник, привыкший механически выражать стиль эпохи и движение расы или класса, пытается изобразить другую расу или другой класс. Подобные примеры часто встречаются в иллюстрированных изданиях, где мы нередко видим людей восточной национальности, изображенных с движениями и позициями английских солдат или изображения крестьян с жестами и позами оперных певцов. Стиль движения и поз каждой эпохи, каждой расы и каждого класса неразрывно связан с некоторыми формами мышления и чувств. Они настолько связаны, что человек не может изменить ни форму своих мыслей, ни форму своих чувств, не изменив свои позы. Формы мыслей и чувств могут быть названы «позами» мышления и чувства. Каждый человек обладает определенным количеством интеллектуальных и эмоциональных поз, так же как и определенным количеством моторных поз. Его физические, интеллектуальные, эмоциональные позы взаимозависимы. Таким образом, что человек не может никогда выйти за пределы своего собственного перечня интеллектуальных и эмоциональных поз, по крайней мере, если его физические позы остаются без изменений. Психологический анализ и изучение психомоторных функций, используемых определенным образом, показывают, что каждое из наших движений, произвольное или непроизвольное, является бессознательным переходом от одного автоматически фиксированного положения к другому. Представить, что наши движения были произвольными, это иллюзия, в действительности, они автоматические. Наши мысли, наши чувства также автоматические. Их автоматизм тесно связан с автоматизмом наших движений. Изменение одного влечет изменение другого. Если, например, внимание человека направлено на изменение автоматизма мышления, его обычные движения и положения создадут помеху новому способу мышления, вызвав прежние привычные ассоциации. Мы не определим, насколько моторные, интеллектуальные, эмоциональные функции взаимозависимы, даже если мы обнаружим, насколько наше настроение и наше эмоциональное состояние зависит от наших движений и наших положений. Если человек принимает позу, которая у него соответствует чувству огорчения или неприязни, тогда он очень быстро реально почувствует огорчение или непризнь. Страх, безразличие, и т. д. могут быть вызваны искусственными изменениями поз. - Так как все функции человека, интеллектуальные, эмоциональные и моторные, располагают собственным количеством поз и постоянно воздействуют одна на другую, то из этого следует, что человек никогда не может выйти из своего собственного перечня поз. Методы работы Института по гармоничному развитию Человека дают возможность выхода из этого круга укоренившихся автоматизмов, и одним из этих средств, специально предлагаемых в начале работы над собой, является упражнение «стоп». Немеханическое исследование самого себя возможно только при правильном применении упражнения «стоп». Начатое движение прерывается приказом или условным сигналом. Тело становится неподвижным и фиксируется в момент перехода от одной позы к другой в положении, где оно никогда не прерывается в обычной жизни. Созерцая себя в таком положении, т. е. состоянии этой необычной позы, человек рассматривает себя с новой точки зрения, видит и наблюдает так, как никогда он этого не делал. В этой необычной для него позе он будет мыслить, чувствовать и познавать себя по-новому. Круг прежних автоматизмов разорван.Тело тщетно борется с тем, чтобы вернуться к удобной ему обычной позе. Воля человека, мобилизованная командой «стоп!», противится этому. «Стоп» — это упражнение, которое одновременно затрагивает волю, внимание, мышление, чувство и движение. Но нужно понять, что для активизации воли с достаточным усилием для того, чтобы человек находился бы в непривычной позе, необходима подача команды «стоп!» извне. Человек не может дать самому себе команду «стоп», т. к. его воля не подчинилась бы этому приказу. Это происходит потому, что сочетание привычных, моторных, эмоциональных, интеллектуальных положений сильнее, чем воля. Команда «стоп!», идущая извне, занимает даже место эмоциональных и интеллектуальных поз, а в это время моторные позы подчиняются воле.
МОЖНО ЛИ КОНТРОЛИРОВАТЬ ДЫХАНИЕ?
Чикаго, 26 марта 1924 г. ВОПРОС: Полезно ли выполнять дыхательные упражнения? ОТВЕТ: В Европе люди из-за этой проблемы потеряли голову. В течение 4—5 лет я зарабатывал на жизнь тем, что лечил несчастных, которые нанесли ущерб своему здоровью, используя различные методики. По этому вопросу написано немало книг. Каждый пытается внушить другому: «Чем глубже вы дышите, говорят они, тем больше приток кислорода» и т. д. Финальным результатом явилось то, что они стали нуждаться в лечении. Я признателен авторам этих трудов, основателям школ и т. д. Как вам известно, это вторая разновидность пищи. Во всем необходимы правильные пропорции. Например, в явлениях, которые изучают химия, физика и т. д. Кристаллизация может иметь место при соответствующей пропорции и только в таком случае можно достичь чего-то нового. Каждая материя обладает определенной плотностью вибрации. Взаимодействие между материями имеет место, если есть точное соотношение между вибрациями этих различных материй. Я уже говорил о тройственном законе. Если, например, положительная материя имеет вибрацию, допустим, 300, а негативная материя — 100, то сочетание возможно. Но если вибрации не соответствуют точно этим количествам, не получится никакого сочетания, и в этом случае мы получим механическое смешении, которое может разделиться на составляющие части. Это еще не есть новая материя. И в количественном отношении сочетающиеся субстанции должны иметь определенные пропорции. Известно, чтобы замесить тесто, требуется соответствующее количество воды в зависимости от используемого количества муки. Тесто не получится, если будет недостаточно воды. Ваше обычное дыхание механическое. Вы вдыхаете механически необходимое количество воздуха. Если это количество превышает положенное, воздух не может вступать в сочетание, как следовало бы; необходима правильная пропорция. Воздух содержит не только кислород. В нем наличествуют другие элементы. Все проникает в легкие. Обычно, когда вы дышите, ваши легкие берут то, что необходимо, это их функция. В каждом механизме, в каждом органе имеются предусмотренные места для прохождения определенной субстанции, в данном случае это воздух. Когда у вас искусственное дыхание, вы подвергаетесь риску вдохнуть другие субстанции, чем те, которые полагались бы, т. к. пропорция не соблюдена, и в тело проникают ненужные субстанции. Искусственно контролируемое дыхание, которое широко применяется, ведет к дисгармонии. Из этого следует: чтобы избежать ущерба, который может вызвать эго искусственное дыхание, необходимо соответствующим образом изменить другие элементы. Без глубоких знаний это невозможно. К примеру, желудок нуждается в соответствующем количестве пищи, не только из-за поступления питательных веществ, но потому, что создана привычка. Мы употребляем пищи больше, чем это необходимо, потому что нам это нравится и просто доставляет нам удовольствие, и еще потому, что желудок привык к нагрузкам. Пищеварительный тракт имеет нервные окончания, когда давление отсутствует, нервные окончания стимулируют мышцы желудка, что приводит к ощущению голода. Существуют 2 вида голода: телесный и нервный. Многие наши органы функционируют механически, что мы не осознаем. У каждого органа есть свой собственный ритм и ритмы различных органов находятся в определенном взаимодействии. К примеру, изменяя наше дыхание, мы вносим изменения в ритм легких, но т. к. все взаимосвязано, изменению начинают подвергаться и другие ритмы. Если мы продолжаем дышать таким образом, в течение долгого времени меняется ритм всех органов. Например, меняется ритм желудка. А у желудка свои собственные привычки, ему необходимо определенное время для переваривания пищи; допустим, что пища должна перевариваться в течение часа. Если ритм функционирования желудка ускоряется, то пища быстрее проходит через него, и желудок не успевает брать из пищи все, что необходимо. Впрочем, может произойти то же самое при замедлении функции желудка. Предпочтительнее тысячу раз не прикасаться к нашему механизму и оставить его действовать даже в плохом состоянии, чем пытаться внести глубокие изменения без солидных знаний. Человеческий организм представляет собой очень сложное строение, в котором многочисленные органы имеют свои ритмы и различные потребности, и к тому же многие органы взаимосвязаны друг с другом. Необходимо или изменить все, или не трогать ничего. Иначе существует опасность нанести больше ущерба, чем положительного влияния. Дыхательные упражнения в том виде, в котором они сегодня практикуются, являются причиной многочисленных болезней. Только в исключительных случаях, когда человек чудом приостанавливает пользоваться неправильной системой, ему удается избежать зла. Если человек пользуется этими упражнениями в течение долгого времени, то результаты оказываются весьма печальными. Для того, чтобы совершенствоваться, необходимо знать каждый винтик, каждую гайку своего собственного механизма, что поможет вам правильно действовать. Но если вы плохо в нем разбираетесь и пытаетесь действовать, вы можете нанести себе вред. Риск тем более велик, т. к. наш механизм чрезвычайно сложен. В нем хрупкие, легко ломающиеся детали, которые при малейшем усилии могут разрушиться. И вы не найдете эти винтики в торговой лавке. Будьте осторожны. Вы избежите риска, если будете хорошо информированы. Если кто-то из вас проводит эти эксперименты с дыхательными упражнениями, рекомендую прекратить это, пока не поздно.
ПОЗИЦИИ И ВНУТРЕННЕЕ СОСТОЯНИЕ
Берлин, 24 ноября 1921 г. Вы задаетесь вопросом, что является причиной движения. Каждой позиции тела соответствует определенное внутреннее состояние и, наоборот, каждому внутреннему состоянию соответствует определенная позиция. У каждого человека имеется определенное количество привычных позиций, он переходит от одной позиции к другой, никогда не останавливаясь на промежуточных позициях. Факт того, что вы принимаете новые, непривычные позы, позволяет вам наблюдать за вами изнутри другим образом, чем вы это делаете. Это особенно ясно, когда вы должны застыть на месте при команде «стоп». Напряженные мышцы должны оставаться в напряженном состоянии, то же самое происходит и с расслабленными мышцами. К тому же при подобной команде вы не только выполняете ее внешне, но она должна влиять на ваше внутреннее движение. Вы прилагаете усилия для сохранения своих мыслей и эмоций такими, какими они были, одновременно наблюдая за самим собой. Предположим, вы хотели бы стать актрисой. Ваши обычные позы соответствуют определенной роли. Например, роли служанки, а вам необходимо сыграть роль графини. А у графини свои отличительные позы. В Добротной школе драматического искусства вас научат, например, двумстам позам. Характерными позами для графини, например, являются позы номер 14, номер 68, номер 101 и номер 142. Когда вам это известно, вам достаточно на сцене перейти от одной позы к другой, поэтому, какой бы вы ни были плохой актрисой, в течение всего спектакля вы будете графиней. Но если вы не знаете этих поз, то даже самый неискушенный зритель обнаружит в вас не графиню, а служанку. Вам следует наблюдать за собой иначе, чем вы это делаете в обычной жизни. Вам необходима другая позиция, отличающаяся от той, которая вам была до сих пор присуща. Вы знаете, к чему ведут ваши обычные позиции. Не имеет никакого смысла ни для вас, ни для меня продолжать работу в той же манере, т. к. у меня нет никакого желания работать с вами, если вы остаетесь такими, какими вы есть. Вы стремитесь к знаниям, но то, что у вас до сих пор было, не является таковыми. Это только механический набор информации. Эти знания не в вас, а вне вас. Они не имеют никакой ценности. Какой интерес представляет для вас то, что вы знаете, если оно было привнесено однажды кем-то другим? И так как вы этого не создавали, это, как следствие, обесценивает эти знания. К примеру, вы говорите, что вы умеете набирать страницу типографским шрифтом для газет, что для вас имеет значение. Но то же самое может сделать машина. Комбинировать, это еще не создавать. Каждый обладает ограниченным перечнем обычных поз и внутренних состояний. Она художница и вы можете сказать, что у нее свой стиль, это ограничение. Какими бы ни были сюжеты ее картин, это будет одно и то же. Откуда бы они ни были взяты, из европейской или азиатской жизни, я тотчас же узнаю, что эти картин принадлежат ей и никому другому. Если актер, который будет одним и тем же во всех ролях, только самим собой, каким актером считать его? Только случай смог бы предоставить ему роль которая полностью соответствовала тому, кем он является в жизни. На данный момент, всякое знание механическое, как и все остальное. Например, я посмотрел на женщину, тотчас же она становится благожелательной. Если же я посмотрю на нее гневно, она разозлится, и не только на меня, но и на своего соседа, а ее сосед разозлится на другого и т. д. Она негодует, потому что я посмотрел на нее недобрым взглядом. Это у нее происходит механически. Но она не может разозлиться по своей собственной и свободной воле. Она рабыня позиции других. Это не было бы настолько серьезным, если бы эти другие все были живыми существами, но она также рабыня вещей. Любая вещь сильнее ее. Это вечное рабство. Не вам принадлежат ваши функции. Вы сами являетесь функцией того, что происходит в вас. Перед лицом новых вещей нужны новые позиции. Посмотрите: в данный момент каждый слушает по своему усмотрению. Оно соответствует его внутренней позиции. К примеру, Староста слушает, размышляя, а вы — чувствуя; и если вас попросят повторить только что сказанное, каждый ответит на свой манер, в зависимости от внутреннего состояния на данный момент. Спустя час кто-то может сказать неприятную вещь. Старосте, тогда как вам дадут для решения математическую задачу; то, что повторит Староста о том, что он слышал, будет высказано в связи с его чувствами, в то время как вы облечете свое высказывание в логическую форму. Все это происходит потому, что действует один центр, например, мысль или чувство. Вы должны научиться слушать по-другому. То, что вы познали до сих пор, есть знание одного центра, знание без понимания. Много ли существует вещей, которые вы знаете и в то же время понимаете? Например, вы знаете, что такое электричество, но понимаете ли вы это так же четко, что дважды два четыре. Вы понимаете это так прекрасно, что никто не может вам доказать обратное. Но что касается электричества, то это совсем другое дело. Сегодня вам объясняют одним образом, вы в это верите, завтра вам дадут другое объяснение, вы в это тоже поверите. Но понимание — это восприятие не одним центром, а, по крайней мере, двумя. Существует более объемное понимание. Но на данный момент достаточно, чтобы вы достигли осуществления контроля одного центра над другим. Когда один центр воспринимает, а другой, являясь свидетелем этого восприятия, соглашается с ним или, напротив, отбрасывает его, тогда и происходит понимание. Если дискуссия центров не приводит ни к какому окончательному результату, то это будет полупониманием. Полупонимание также не удовлетворяет. Нужно, чтобы все, что вы здесь слышали и то, о чем вы говорите между собой в другом месте, было сказано или .выслушано не одним центром, а двумя. В противном случае это не даст никакого положительного результата ни для вас, ни для меня. Для вас это будет как вчерашний день: простое накопление новых информации.
СЕМЬ КАТЕГОРИЙ УПРАЖНЕНИЙ
Лё Приёрэ, ноябрь 1922 г. Все данные в Институте упражнения могут быть разделены на семь категорий. В первой категории упражнения имеют в качестве центра гравитации тело, во второй — мышление, в третьей — чувство. В четвертой категории — мышление и чувство вместе. В пятой — тело и чувство. В шестой — чувство, мышление и тело. Что касается седьмой категории, она охватывает в одно целое эти три и наш автоматизм. Нужно признать, что большую часть времени мы живем в этом автоматизме. Если бы мы жили все время с помощью одних наших центров, то это не имело бы достаточно энергии. Этот автоматизм, следовательно, особенно нам нужен, хотя сейчас он является нашим худшим врагом. Мы должны сначала, на время, освободить себя от него, чтобы создавать тело и сознательно мыслить: пока мы не свободны от автоматизма, мы никогда не сможем научиться большему — мы должны на время отстранить его. Позже следует изучить этот автоматизм с целью приспособить его для наших нужд. Мы уже знаем некоторые упражнения. Например, мы изучили упражнения для тела. Мы взялись за другие задачи, которые были элементарными упражнениями для развития мышления. Мы еще не сталкивались с упражнениями для чувства. Они более сложные. Сначала их даже трудно себе представить. Однако они представляют для нас особую важность. Область чувств занимает первое место в нашей внутренней жизни. Действительно, все наши несчастья проистекают из хаотического состояния, чувств. В нас слишком много подобного материала, с которым мы живем. И в то же время у нас нет чувств. Я хочу сказать, что у нас нет ни объективных, ни субъективных чувств. Все наши чувства насыщены чем-то чужым и полностью механическим. К примеру, у нас нет никакого ни морального, ни субъективного, ни объективного чувства. (Существует три вида чувств: субъективное, объективное и автоматическое). Объективное моральное чувство соответствует, на протяжении веков, некоторым фундаментальным, и незыблемым моральным законам, находится в химическом и физическом согласии со средой и человеческой природой, с объективно установленными для всех законам" и связанными с Великой Природой (или, как говорят, с Богом). Субъективное моральное чувство существует у человека, который на основе своего индивидуального опыта, своих качеств, своих личных наблюдений и смысла справедливости полностью является его достоянием, формирует свою собственную концепцию морали и основывает на ней свою жизнь. Действительно, не только эта два чувства нравственности — первое как второе — не существуют у людей, но те не имеют о них ни малейшего представления. То, что мы называй моралью, распространяется, впрочем, на всякую вещь. У нас более или менее теоретическое представление о морали. Мы много читали, много слышали, но мы не способны применить все это к жизни. Мы живем так, как нам это позволяет наш механизм. Теоретически мы знаем, что мы должны были бы любить Н., но на самом деле он нам антипатичен — нам не нравится его нос. Мысля так, я понимаю, что, также эмоционально, я должен был бы относиться к нему справедливо, но я на это не способен. Когда я нахожусь далеко от Н., в течение года я могу решиться на хорошее к нему отношение, но если некоторые механические ассоциации утвердились во мне, то все станет таким же, как прежде, когда я его вновь увижу. Моральное чувство является у нас автоматическим. Я могу поставить себе за правило думать так или иначе, но «это» не живет подобным образом. Если мы хотим работать над собой, мы не должны быть только субъективными; нам нужно привыкать понимать то, что означает «объективное». Субъективное чувство не может быть одинаковым у каждого — все люди разные. Один англичанин, другой еврей... Один любит фазана и так далее. Мы все различные, но наши "различия должны быть унифицированы действием объективных законов. В отдельных случаях достаточно маленьких субъективных законов. Но в совместной жизни справедливости можно достигнуть только через объективные законы. Их число очень ограничено. Если все люди имели бы в себе это малое число законов, то наша внутренняя и внешняя жизнь была бы намного счастливей, люди не чувствовали бы себя одинокими, у них не было бы больше печали. С древнейших времен, на основе человеческого опыта и искусства мудрого правления, сама жизнь постепенно развивала пятнадцать заповедей и установила их для блага индивидов и для блага всех народов. Если бы пятнадцать заповедей действительно жили в нас, то мы были бы способны понимать, любить и ненавидеть. В нас были бы основы правильного суждения. Все религии, все учения идут от Бога и взывают к Богу. Это не значит, что Бог действительно дан нам ими, но это значит то, что они связаны со всем и с тем, что мы называем Богом. Например, Бог сказал: «Люби родителей своих и ты будешь любить меня». И, верно, кто не любит своих родителей, не может любить Бога. Прежде чем идти дальше, остановимся и спросим себя: «Любим ли мы своих родителей? Любили ли мы их, как они того заслужили, или это было только подобием «такой любви»? И как мы должны любить?»

АКТЕР
Нью-Йорк, 16 марта 1924 г. ВОПРОС: Способствует ли профессия актера развитию согласованной деятельности центра? ОТВЕТ: Чем больше актер играет, тем больше в нем подразделяются функции центров. Нужно быть прежде всего актёром, чтобы играть. Мы говорили о спектре, который излучает белый свет. Человек может называться актёром только тогда, когда он способен произвести белый цвет. Истинный актёр тот, кто творит, который излучает семь цветов спектра. Такие актёры были, такие актёры ещё есть. Но сегодня чаще всего актёр предстаёт перед нами только внешне. У актёра, как у всякого человека, имеется определённое количество принципиальных позиций; другие же позиции являются только результатом различных сочетаний первичных позиций. Все роли основаны на позициях. Невозможно приобрести новые позиции в практической деятельности, которые только усиливают прежние позиции. Чем дальше вы идёте, тем вам труднее усвоить новые позиции и остается меньше возможности. Все усилия актёра тщетны, это только трата энергии. Если бы материал экономился и расходовался на что-либо новое, он оказался бы эффективней. Но фактически, это всегда одна и та же песня. Актёр предстаёт творцом только через собственное воображение и представление других. В реальности он не творит. В нашей работе эта профессия не может быть помощью, напротив, она отрицательно влияет на грядущее. Чем быстрее человек прекратит это занятие, тем будет лучше и тем легче ему будет усвоить новое. Талант можно создать за сутки. Гений существует, но обычный человек не может быть гением. Разговоры об этом напрасны. И так во всём исскусстве. Истинное искусство не может быть результатом труда обычного человека, который не может играть и не может быть «я». Актёр не обладает тем, чем обладает другой человек, он не может чувствовать то, что может чувствовать другой человек. Если он играет роль священника, ему следовало бы понимать и чувствовать то, что понимает и чувствует священник. Но этого не происходит, потому что он не обладает опытом священника, всем тем, что знает и понимает священник. Такое происходит во всякой профессии; каждый раз необходимо усваивать специальные знания, без которых у артиста всё происходит на уровне воображений. Ассоциации в каждом человеке возникают особым образом. Передо мной человек, совершающий определенный жест. Это производит на меня впечатление, что служит началом ассоциаций. Вероятно, полицейский мог бы заподозрить кого-то в стремлении очистить мои карманы, Я же на месте полицейского не понял бы этого жеста и не предположил, что этот человек мог бы даже подумать об этом. Если же я священник, то у меня возникают другие ассоциации; как священник я думаю, что жест этого человека относится к душевному состоянию, в то время как этот человек думает, как бы стащить мой кошелёк. И только тогда, когда я разбираюсь одновременно в психологии священника и в психологии полицейского, в их различных позициях, которые могут быть поняты моим мышлением; и только тогда, когда во мне существуют соответствующие позиции чувства и тела, я могу понять, что значат их идейные ассоциации, а также, какие идейные ассоциации вызовут в них соответствующие чувственные ассоциации. Таково моё суждение. Так как я хорошо знаю свой механизм, всякий раз я даю команду для изменения ассоциаций, но это нужно осуществлять действительно всякий раз. Всякий раз ассоциации автоматически меняются, одна ассоциация вызывает другую и так далее. Если я играю какую-то роль, то я должен всё время направлять. Невозможно полагаться на импульсивность. Я могу направлять только если существует тот, который был бы способен направлять. Моё мышление не может направлять, оно занято. Чувства тоже заняты. Необходимо, чтобы был кто-то, не вовлеченный в действие, не задействованный в жизни. Только тогда имеется возможность направлять. Тот, у которого есть «Я» и тот, который знает, что имеется в различных сферах, может сыграть роль. Тот, у которого нет «Я», не способен это сделать. Обычный актёр не может сыграть роль, его ассоциации различаются. У него может быть только соответствующий костюм, он может хорошо или плохо усвоить необходимые позиции, повторить мимику, которую ему подсказал постановщик. Автор также обязан знать это. Для того, чтобы быть истинным актером, нужно быть настоящим человеком. Настоящий человек может быть актёром, а настоящий актёр может быть человеком. Каждый должен пытаться быть актером. Это возвышенная цель. Цель всякой религии, всякого познания — быть актёром. Сегодня же все — «актёры».
ТВОРЧЕСКОЕ ИСКУССТВО — СУБЪЕКТИВНОЕ ИСКУССТВО
Нью-Йорк, 2 марта 1924 г. ВОПРОС: Необходимо ли изучать математические основы искусства, или возможно создавать произведения искусства без такого изучения? ОТВЕТ: Без такого изучения возможно ожидать только случайные результаты; не может быть вопроса, чтобы повторить их. ВОПРОС: Возможно ли бессознательное творческое искусство, идущее от чувств? ОТВЕТ: Бессознательное творческое искусство невозможно, наше чувство очень глупо. Оно видит только единственную сторону вещей, тогда как понимание требует видения всех сторон. Изучая историю, мы видим, что такие случайные результаты могут происходить, но это не правило. ВОПРОС: Можно ли написать гармонично музыку без знания математических законов? ОТВЕТ: Гармония будет между одной нотой и другой, и получатся аккорды, но между этими гармониями не будет гармонии. То, о чем мы сейчас говорим, это сознательное влияние. Композитор может испытывать это влияние. Сейчас неважно, что можно взять, неважно, кто в том или ином состоянии. Предположим, что вы чувствуете себя счастливыми. В это время слышится шум, звон колокольчика, какая-то музыка, мелодия, возможно, фокстрот. Вы совершенно забыли мотивы, но позднее, когда вы услышите ту же музыку или тот же колокольчик, они вызовут в вашей памяти, ассоциацией, то же чувство, например, любовь. Это также влияние, но оно субъективно. И это не только музыка, неважно, какой шум мог здесь послужить ассоциацией. И если он связан с какой-то неприятной вещью, например, с потерей денег, то в результате возникнет эта неприятная ассоциация. Но то, о чем мы говорим,— это объективное искусство, объективные законы музыки или живописи. То качество, которое знаем мы,— субъективно, так как без знания математики объективное искусство невозможно. Случайные результаты очень редки. Ассоциации составляют для нас очень сильное и значимое явление, но сегодня забыли это, что они означают. В старое время существовали специальные праздничные дни. Один день, например, был посвящен некоторым звуковым комбинациям, другой — цветам (растениям) или цветам (качествам), третий — вкусу, четвертый — погоде или жаре, сравнивались различные ощущения. Например, один день был праздником звука. Один час раздавался один звук, другой час — другой звук. В то же время распространяли специальный напиток или, иногда, специальный «пар». В итоге, создавали некоторые состояния и чувства с помощью химических средств в связи с внешними влияниями для того, чтобы в будущем создать некоторые ассоциации. Позже они воскрешались в тех же состояниях, когда возникали подобные внешние обстоятельства. Даже был специальный день мышей, змей и других животных, которых мы особенно боимся. Людям давали специальный напиток, затем они держали в руке змей, чтобы так к ним привыкнуть. Это производило на них такое впечатление, что потом они больше их не боялись. Такие обычаи долгое время существовали в Персии и в Армении. Древние отлично понимали человеческую психологию и именно это служило им проводником. Но массам никогда не объясняли мотивов, им давали самое различное толкование. Только священники знали смысл всего этого. Эти факты относятся к дохристианской эпохе, к той, в которой народы управлялись царями-священниками. ВОПРОС: Служили ли танцы только управлению телом, или они имели мистическое значение? ОТВЕТ: Танцы существуют только для мысли. Они ничего не несут душе, которая ни в чем не нуждается. Один танец имеет определенное значение; каждое движение имеет определенное содержание. Но душа не употребляет виски. Ей это не нравится. То, что она предпочитает, это другая пища, которую она получает независимо от нас.
Категория: Гурджиев Георгий Иванович | Добавил: CestMoi (26 Дек 2011)
Просмотров: 354 | Теги: Gurgieff, Гурджиев | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
демотиваторы на фр
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Copyright MyCorp © 2020 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz